Научное исследование #1: Тошнота

Предисловие

По-моему, сейчас самое время начать эту книгу. Я только что вернулся с одной мелкой попойки — собиралась немалая толпа дядек и теток, угадайте, по какому поводу? Конечно, День рождения малолетнего отпрыска — целых два года. Ребенок, естественно еще ничего не соображает, только радостно мочится себе в штаны, ему этот праздник глубоко пофиг, как впрочем и большинству из взрослых гостей. Но речь сейчас не об этом. Речь о НЕЙ. Вот ОНА подступает к горлу и требует много- много воды, вот от НЕЕ кривится мое лицо, вот я вижу призрак белой фаянсовой раковины, вот ОНА заставляет писать меня это желчное предисловие.

Итак, я начинаю писать книгу о главном. Если кто-то мне попытается возразить, что, мол, какие-то там тошнота с блевотиной далеко не главное в жизни, то я готов поспорить. Как кто-то из писателей метко заметил, когда тошнит, нельзя думать о чем- либо другом. Это правда. Пока тошнит, все остальные проблемы где-то далеко и абсолютно не волнуют, лишь тошнота занимает все мысли и побуждения.

Блин, пишу, а самому так гадко! Странно, а выпил я всего рюмок пять- шесть водки. Организм у меня слабый, а может водяра была, как обычно, поддельная. А может, я грибами отравился, которыми закусывал?

Впрочем, читателю на мои проблемы насрать, а значит, нужно переходить от предисловия к остальной книге, тем более, что многие предисловий вообще не читают.

Примечание # 1

Кстати, в книге, несмотря на ее название, речь идет не только о тошноте, но и о рвоте, а также о различных рвотных массах, ибо это вещи настолько же неразделимые, как Маркс и Энгельс. Вместе с Лениным конечно. Название книги обусловлено краткостью, согласитесь: «Тошнота и рвота» звучит как-то по-медицински, «Блевотина» звучит как-то неприлично…хотя над этим стоит подумать.

Аспект лингвистический

Итак, тошнота. Ну, тошнота она и есть тошнота. Быть может, я плохой лингвист, но синонимов этого интересного явления не помню, а в словарь лезть неохота. Вспоминается разве что выражение «меня мутит».

Рвота — совсем другое дело, с этим у меня полегче: рвота — существительное, рвать — глагол. Можно также сказать: блевать, строгать ( или стругать?), рыгать, звать Ихтиандра, разговаривать по большому фаянсовому телефону, и…ну, в общем есть еще масса выражений и слов, я точно знаю, но вот так, сразу, не могу вспомнить. Для интеллектуалов: emesis — это рвота по латыни, на языке медиков и философов.

Рвотные массы, соответственно: блевотина(наиболее часто используемый термин), струганина.

Есть также несколько выражений, используемых в качестве ругательств, характеризующих те или иные качества человека, например: сблёвок, тошнотик.

P. S. Вспомнил еще одно выражение, довольно деликатное — прочищать свой желудок через рот. Интересно, а сказать «опорожняться через желудок» можно?

Аспект физиологический

С точки зрения физиологии, рвота является сложнорефлекторным актом, направленным на быстрое очищение желудка от содержимого через рот человека. Рвота осуществляется путем активных антиперистальтических движений желудка и пищевода ( то есть, их периодические сокращения направлены не от входа к выходу, а наоборот). Механизм этого явления достаточно прост: желудок сильно сжимается, пищеводно-желудочный сфинктер расслабляется, и рвотные массы с характерным клокочущим звуком и большой скоростью устремляется во внешнюю среду. Само по себе это, конечно, довольно неприятно, но гораздо более мучительными являются позывы на рвоту и тошнота, обычно предшествующие рвоте. Как я уже говорил в предисловии, это, пожалуй, одно из самых неприятных явлений в и без того довольно мрачной жизни человека.

Причинами тошноты и рвоты могут быть: разные заболевания, в том числе и такие неприятные, как опухоль головного мозга, язва желудка, гастриты и т. д.; беременность; вестибулярные расстройства ( самолеты-пароходы-карусели); отравления чем угодно, а особенно водкой и спиртным вообще; эмоциональная рвота — у впечатлительных, брезгливых людей. В данной книге будут осмыслены в основном случаи отравлений спиртом и неприятные последствия прогулок на «кукурузниках».

Стоит еще сказать несколько слов о рвотных массах, т. е. о блевотине. Как все хорошо себе представляют, сей продукт человеческой жизнедеятельности являет собой тщательно пережеванную, обильно сдобренную пищеварительными соками, но до конца не переваренную пищу. Правда, могут быть различные вариации: цвет — от прозрачного до черного, консистенция — от жидкой, до напоминающей салат «оливье». Важен также запах — обычно это характерный запах кислятины, но бывают и запахи водки, еды, бытовой химии.

Блевотины бывает также много или мало.

Вот, пожалуй, и все. Если вдруг кто что-то не понял из моих сбивчивых пояснений, советую просмотреть учебник по нормальной физиологии или, на худой конец, поступить в мединститут. А вообще, эту главу можно было пропустить, она здесь для общего развития.

Аспект психологический

Я думаю, каждому понятно, что если у человека начинается рвота, то практически сразу же у него меняется психика, меняется шкала ценностей. Жил-был человек и думал, что самое ценное в жизни — «мерседес», или, если он идеалист — свобода, например. Или Родина, если он идиот. И тут вдруг, этот человек травится несвежей колбасой и у него начинаются страшные позывы на рвоту, а едет он в забитом вагоне метро, до остановки далеко, и к тому же он интеллигент в седьмом поколении.
Страшная ситуация. Человек за пару минут таких танталовых мучений становится эмоциональным инвалидом, ведь теперь самое главное в жизни у него — банальный физиологизм, более примитивный, чем любой из инстинктов. Человек страстно желает только одного — чтобы прекратились эти гадкие ощущения в его измученном организме.

Или взять, к примеру, стадный инстинкт — это отвратительное явление психологии человека. Он проявляется не только во время паники, стихийных бедствий, отечественных попсовых концертов, но и во время рвоты. Стоит одному человеку начать блевать в каком-нибудь людном месте ( лучше, конечно, в столовой), как сразу же находятся впечатлительные натуры, которых начинает поташнивать. Чем сильнее тошнит беднягу, чем вонючей его блевотина, чем больше она напоминает пищу, лежащую у других в тарелках, тем больше находится впечатлительных натур, которые разбегаются в стороны с позеленевшими лицами.

Предвижу возражения

Некоторые энтузиасты могут спросить меня: а как же страшные поносы, ужасная жажда мочеиспускания, от которых дико болит живот и которые тоже не справишь где попало и когда попало?

Я отвечу: сравнивать это с тошнотой и рвотой — все равно что сравнить расстрел с посажением на кол. И та, и другая вещи отвратительны и мучительны, но после того, как страждущий отольет, он испытает невыразимое блаженство, подобное оргазму, а сблеванувший далеко не всегда почувствует хоть какое-то облегчение, наоборот, ему может стать еще хуже.

Кто-то может сказать — тошнота все же не самая гадкая вещь на свете — есть же и гангрены, и триппер, ампутация члена злой собакой, наконец.

Я же скажу: не приставайте ко мне с дурацкими возражениями, моя книга о тошноте, и название у нее соответствующее, все остальное меня не касается, про гангрену и члены пусть пишет кто-то другой.

Хорошо, пожалуй, хватит всех этих общеразвивающих вступлений, пора переходить к основной части книги, к тому, с чего бы и следовало начать. Итак…

Первая блевотина

Первая блевотина. Да… Первая блевотина — это такое же важное событие в жизни человека, как и первая женщина.

Я не властен над своей памятью, что касается первых трех лет жизни — ничего не помню. Я отдаю себе отчет в том, что как и все груднички что-то там срыгивал еще в первые дни жизни, но ведь жалкие срыгивания малыша и фонтанная рвота пьяного студента — совершенно разные вещи.

Итак, первая блевотина, что я видел, принадлежала не мне, хотя и вступила со мной в определенное соприкосновение. Я был страшно молод в те далекие годы — мне было года 3 — 4 . Мы ехали на машине моего отца. Мы — это отец, мать, я, мой сверстник и друг детства Виталька и его родители. Маленький «жигуленок» был забит, все сидели, тесно прижавшись друг к другу, я сидел рядом с Виталькой. Было очень душно, но интересно: взрослые вели свои взрослые разговоры, мы, малолетние пацаны, слушали. Так прошло где-то полчаса, когда совершенно неожиданно для всех мой маленький друг издал характерный звук, выплеснув свой завтрак на пол машины, а в основном — на мои сапожки. Произошла элементарная вещь — его укачало.

Так мне все и запомнилось — Виталькин завтрак на моем оранжевом кожаном сапоге. Он ел тушеную картошку с мясом. А еще мне запомнилась реакция взрослых, точнее, его матери — ни капли удивления, как будто с ним ЭТО происходит каждый день по несколько раз. Странно, а я вот удивился.

Анекдот # 1

Новый год. Мороз. Идет приятный такой снежок. В подъезд заходит Дед Мороз с мешком подарков и звонит в первую квартиру. Дверь открывает девочка.
-Знаешь, кто я такой? — грозно спрашивает пришедший мужик.
-Знаю, Дедушка Мороз.
-Я принес тебе подарочек, но сначала спой мне песенку или расскажи стишок.
Девочка радостно поет «В лесу родилась ёлочка», Дед вручает ей подарочек.
Родители девочки делают таинственные знаки с кухни. Дед Мороз заходит туда и, естественно, выпивает 150 грамм за счастливый Новый год. После чего отправляется дальше по вызовам.
Следующую дверь ему открывает мальчик и история повторяется: стишок, затем подарочек, после — 150 грамм на кухне с довольными родителями.
Наконец, в жопу пьяный Дед Мороз поднимается на последний этаж и стучит сапогом в последнюю дверь. Дверь открывает маленький мальчик.
-Мммальчик, ты знаешь, кто я? — заплетающимся языком спрашивает Дед Мороз.
-Нет, — испуганно отвечает мальчик.
-Как? — удивляется Дед. — Я же добрый Дедушка Мммороз. Я подарочки тебе принес. Но я тебе его не дам, сначала спой песенку.
-Но я не умею петь, Дедушка Мороз!
-Хмм…Ну расскажи стишок.
-Но я не знаю ни одного стишка, Дедушка Мороз!
-Что за ребенок? — удивляется Дед Мороз. — Ну хоть свистни.
-Но я не умею свистеть, Дедушка Мороз!
-Ну что там уметь? — в конец офигевает Дед. — Хочешь, научу?
-Да.
-Берешь два пальца, вставляешь в рот…Б — Х — Г — РРРРАЭЭЭ!!!

Примечание # 2

Пожалуй, к вопросам пьянствования водки я подошел рановато — просто вспомнился анекдот. Я думаю, пока еще стоит продолжить о впечатлениях моих безоблачных детства и отрочества, когда я был еще абсолютным трезвенником.

В небесах…

Всем, конечно, понятно, что может скрываться под столь поэтическим заглавием: головоломные полеты на «кукурузнике» — чуде советской авиатехники. Все, кто летал на нем, особенно в детстве, когда все новое и необычное воспринимается с особой остротой, поймут меня.

Таких полетов было довольно много, но мне особо запомнился один. Итак, далекий 1986 год, лето, каникулы. Вся моя семья собралась навестить бабушку, а так как в СССР самым удобным и крутым видом транспорта была авиация, то добираться до Донецка было решено самолетами. Забегая вперед, сообщаю, что про самолет «Сумы — Донецк» рассказывать нечего — обычный какой-то там «Ил», довольно комфортный, но до того, чтобы насладиться этим самым комфортом, нужно было сначала преодолеть 200 км. от Шостки до Сум. А по этому маршруту летали только «АН — 2".

Кстати, «кукурузники» бывают двух видов: с обычными креслами, как в автобусе, и с длинными скамьями вдоль бортов, где люди сидят бок о бок. Последние гораздо тошнотворнее.

Ну ладно, не буду отвлекаться. Тот знаменательный полет длился недолго, что-то около часа, но намучиться я успел. Меня подвели две вещи: голод и мое детское любопытство. Перед полетом я неосмотрительно наелся, а в самолете не стал дремать, как остальные, а принялся пялиться в иллюминатор. Интерес к происходящему за бортом и в салоне, однако, продолжался недолго.
Минут через десять, когда самолет начал прыгать по воздушным ямам, к горлу подкатили первые приступы тошноты. Мое лицо, наверное, резко побледнело, а может и позеленело — мама заметила, что мне плохо и посоветовала вздремнуть, как сделали остальные, мол, пройдет. Заснуть, естественно, не вышло — я и до сих пор не понимаю, как можно спать, когда тебя тошнит. Это все равно, что спать, когда тебе пилят ногу или заворачивают в задницу шурупы.

Это было сущее мучение! Временами тошнота ослабевала и я начинал надеяться, что это навсегда, но напрасно — стоило самолету провалиться в очередную яму, как меня начинало мутить с прежней интенсивностью. Я боролся с собой, собирал всю свою волю в кулак, но ничего не помогало.

Мой организм имеет одну неприятную особенность — как бы меня сильно не тошнило, я далеко не всегда могу вырвать. Тут, наверное, не последнюю роль играют затруднения психологического свойства — терпеть не могу блевать, особенно в общественном месте. Тошнота длится час, два, три, наконец я готов смириться со своей горькой участью и пойти сблевануть, но фигушки. Стоя над грязным унитазом где-то в туалете общежития, я разеваю рот, напрягаюсь, пытаясь вызвать уже желанную рвоту, но у меня ничего не выходит! Часто не помогает даже надавливание на корень языка — безотказное вроде средство.

Но я опять отвлекся от повествования. В каждом приличном «кукурузнике», из кармана на спинке переднего сиденья можно извлечь пакетик, сделанный из плотной оберточной бумаги гадкого серого цвета, предназначенный для блевания. Я извлек такой пакетик и попытался его наполнить, но у меня ничего не вышло. Представляю, какой дурацкий я имел вид: чувак с бледной харей судорожно выхватывает пакет, дрожащими руками расправляет его, приближает к перекошенному рту, разевает этот самый рот и…ничего! И так много раз. Весело наверное было за мной наблюдать.

Изрядно намучившись, я понял, что все же переборол рвоту. Время тянулось медленно-медленно, каждая минута была длинною с час, но вот, наконец, самолет начал снижение — впереди показался аэродром Сум. И тут, в самый последний момент, когда самолет, круто снижаясь уже был в какой-то сотне метров от взлетно-посадочной полосы ЭТО свершилось! Мой завтрак выплеснулся в серый кулек. Меня трясло, а я ощущал жидкую теплоту блевотины сквозь бумагу. Мерзкое ощущение. Через минуту шасси моего мучителя коснулись бетона. Полет закончился.

На земле я почувствовал себя гораздо лучше. Отправив пакет с блевотиной в ближайшую урну, я присосался к фонтанчику с питьевой водой у здания аэровокзала. Прополоскав рот и почувствовав себя человеком, я оглянулся по сторонам. Ярко светило солнышко, зелень радовала взор, а впереди было три месяца беззаботных каникул. Я ощутил себя счастливым, как герой, что выжил один из полка. Я действительно был счастлив.

…и на море

Подобная история произошла со мной в знойном Крыму, тоже в детстве, только на пару лет раньше ситуации с «кукурузником». Ах, Крым! Солнце, море, горы, кипарисы…Здорово там летом.

Мы отдыхали в Алуште, каждый день шли на пляж, каждый вечер, уставшие и обгоревшие, возвращались домой. После недели такого времяпровождения нам захотелось как-то разнообразить наш отдых. Какое развлечение на море наиболее захватывающее? Нет, не бухать — я говорю о семейном отдыхе вместе с женой и маленькими детьми. Итак, самое захватывающее приключение — конечно же морское путешествие, например, из Алушты в Севастополь, на которое мы приобрели билеты одним чудным утром.

Утро действительно было чудное — было тепло, светило ласковое солнышко, на море веял приятный такой ветерок, поднимая небольшие волны.

Наш теплоходик медленно плыл вдоль еле видимого берега, плавно покачиваясь на волнах. Вверх-вниз, вверх-вниз…Мой несчастный, плохо тренированный вестибулярный аппарат, естественно, не выдержал такого издевательства над собой. Я побледнел, покрылся холодным потом, на душе стало как-то тоскливо. С дикой силой меня тошнило, на потеху палубной толпы я, маленькое несчастное дитя, блевал через перила в зеленые волны. От вида этих волн меня начинало мутить с удвоенной интенсивностью, но больше всего тошнило от жизнерадостных, беззаботных лиц курортников, заинтересованно наблюдавших сию мрачную картину.

До Севастополя мы так и не доплыли — так и до сих пор не довелось мне побывать в этом, говорят, прекрасном городе. Мы сошли с теплохода в следующем порту, в Ялте. Мы, кстати, совсем не собирались посещать этот город, но худа без добра не бывает — тошнота на берегу быстро прошла, я получил утешительное мороженное, увидел канатную дорогу, Ласточкино гнездо и другие достопримечательности. Не связываясь больше с таким ненадежным морским транспортом, вечером мы на троллейбусе вернулись в Алушту, благо недалеко. С высоты перевала далекое море внизу, покрытое кудряшками волн, уже не казалось мне таким зловещим, как утром.

В целом, прогулка мне понравилась.

Продолжение следует…