Ноябрьский дождь

Я иду по темным улицам города, мокрым от дождя. Дождь, ноябрьский дождь, холодный и мелкий, призрачный, в темноте, пронизанной тусклым светом уличных фонарей. Если присмотреться, то на фоне каждого фонаря можно различить целое облачко мелких капель.
Я с наслаждением вдыхаю влажный, пахнущий опавшей листвой воздух и медленно бреду по тротуару, перешагивая, где можно, через растущие на глазах лужи. То ли оттого, что слишком темно, то ли оттого, что очень давно был в этом городе, я не узнаю этих улиц. Я бесцельно шагаю сквозь дождь, сворачивая на каждом перекрестке и выбирая каждый раз новое направление. Сейчас последние числа ноября, довольно поздно и холодно, идет дождь — это объясняет то, что на улицах нет людей, да и машины проносятся мимо меня редко, всякий раз норовя обдать с ног до головы веером брызг. Но все же мне как-то не по себе. Многомиллионный город как будто вымер, я один шагаю его улицами.

Свернув очередной раз за угол, я обнаружил, что новая улица вроде бы мне знакома. Пройдя по ней квартал, я понял, что бывал здесь раньше: эти ряды домов и старых деревьев, убегающие вдаль по обеим сторонам неширокой, мокрой полосы асфальта, теряющейся во мгле где-то впереди…
Да, сомнений быть не могло — это была моя родная улица, я родился здесь когда-то, очень давно… Когда это было?

Я ускорил шаг и стал похож на волка, учуявшего добычу и целеустремленно идущего по следу. Все новые дома и деревья выныривают из мокрой осенней мглы, освещаемые слабым светом фонарей да еще кое-где — светом из окон. Я упрямо иду вперед, не обращая внимания на лужи и на целые потоки грязной воды, несущейся вниз по улице. Мои ноги давно уже мокры, да и голова и плечи тоже, вода стекает на лицо и шею, но я не страдаю от этого. Холодный ноябрьский дождь, пробирающий до костей, для меня столь же близок и естественен, как теплая материнская колыбель.

Я не сразу узнаю его, но, подойдя поближе, вижу — это мой дом. Я взглянул вверх, отсчитывая этажи. Вот, одиннадцатый этаж. Третье окно от края. Свет не горит. Особо не раздумывая, я отправился к входу в здание. Войдя в просторный, тускло освещенный холл, я направляюсь к лифтам. Консьерж устало глядит на меня мутным взглядом. В его душе давно уже идет дождь.
Возле лифта стоит молодая, некрасивая женщина, сжимающая в руках мокрый зонт. Увидев меня, она вздрагивает и, побледнев, вдруг разворачивается и уходит, оставляя одного. Со скрежетом открываются двери, я захожу внутрь и оказываюсь в грязной, заплеванной кабинке с нацарапанными на стенах ругательствами. Отыскав нужную кнопку, я нажимаю на нее и закрываю глаза. Лифт медленно ползет вверх, а я вижу холодный, мелкий дождь, поливающий ночной город.
Толчок, двери раздвигаются в стороны, мои глаза открываются и я выхожу на площадку одиннадцатого этажа. Единственная лампочка устало дарит свет грязным, обшарпанным стенам и полу, забросанному окурками и обгоревшими спичками. Я подхожу к двери с написанным на ней красной краской номером 1112 и стучу в нее. Никто не открывает. Я роюсь в карманах и достаю ключи. Нет, к этой двери у меня уже давно нет ключа. Я бью ногой, и дверь легко слетает с петель. Щелкаю выключателем — свет не горит. Где-то за грязным стеклом идет дождь, я чувствую его. В комнате пусто, лишь грязь и груды мусора по углам. Кто здесь жил? Я подхожу к стене, наиболее освещенной рассеянным светом с улицы и из коридора, достаю нож из кармана и начинаю выцарапывать на ней свое имя. Потом я понимаю, что это глупо и прекращаю это занятие. Кому нужно мое имя.

Распахнув окно, я впустил в комнату дождь. Мой ноябрьский дождь.
Там, несколькими этажами выше, выход на крышу. Я иду туда. Я хочу быть ближе к дождю и темному низкому небу. Лязгнул отброшенный люк, и я выбрался на мокрую крышу. Холодный, влажный ветер пронзил меня до костей и сразу же бросил брызги воды в мое лицо. Все, я пришел. Я вижу необъятный город, тонущий своими огнями в море дождя и темноты. Я смотрю по сторонам и ощущаю, что у меня что-то украли. Раньше мир казался мне гораздо шире, теперь он уменьшился. Я не вижу его далее нескольких кварталов. Его уменьшил ноябрьский дождь.

Все, я пришел. Ничто не заставит теперь меня снова спуститься по этой вонючей лестнице вниз, в эту жизнь. Там, внизу, работает мясорубка времени, но я выпал из нее. Я хочу умереть. Это так просто!

Я становлюсь на скользкое заграждение и смотрю вниз, на далекий мокрый асфальт, едва угадывающийся далеко внизу. Я лишь мелкая песчинка в океане дождя, я ныряю в него… Это самый восхитительный полет, полет в облаке холодной воды: мелькают окна, стремительно приближается земля, я растворяюсь в дожде.

Удар. Я плачу, рыдаю. Мои слезы смешиваются с каплями воды, падающей с небес. Я жив. Я встаю с мокрого асфальта и мне становится холодно и страшно. Нож! Я достал его из кармана и полоснул лезвием, острым как бритва, по запястью, затем — по шее, с обеих сторон, после жадно всадил его себе в сердце. Кровь не течет, никакого результата. Я плачу. Мне не убежать, не освободиться. Я не могу умереть, потому, что… Потому, что я уже мертв.

Всхлипывая, я бреду дальше, темными, мокрыми улицами. Скоро мне снова стало тепло, хорошее настроение снова вернулось ко мне. Я иду, как и прежде, сворачивая на каждом безмолвном, пустом перекрестке, прыгая через лужи и потоки воды. Я снова радуюсь призрачному дождю и своей прогулке. Нет, это был не мой дом и не моя улица. Это точно. А впрочем, какая разница, главное то, что у меня есть мой бесконечный ноябрьский дождь.