Каждый может стать Охотником

Охотник вышел из дома специально, чтобы наказать Тварей. Тварей, которые каждый день убивали людей, безгранично веривших им. Тварей, которых никто не мог остановить, никто, кроме Охотника. И он знал это. И поэтому вышел вечером на улицу, чтобы подороже продать свою жизнь.
Он был готов к смерти, не боялся ее и не собирался отступать. Он не спеша шел по улице, вдоль дороги, сжимая в руках винтовку, его карманы были полны патронов и он ждал появление первой Твари, которую мог бы прикончить.

Прошло совсем немного времени, и вот, на дальнем конце пустынной темной улицы забрезжил свет, потом донесся ненавистный Охотнику нарастающий рев. Охотник вскинул винтовку, целясь в один из сверкающих глаз приближающейся Твари и выстрелил. Вслед за выстрелом последовал резкий визг, огненные брызги разлетелись во все стороны. Тварь резко замедлила свой бег, дернулась со стороны в сторону, затем с тем же неприятным визгом резко стала разворачиваться, явно для того, чтобы удрать. Но Охотник уже перезарядил винтовку и выстрелил еще раз, в бок разворачивающейся Твари.
Снова звук, подобный тому, с которым разлетелся разбитый глаз, но уже не было блестящих огненных брызг — просто было слышно, как они рассыпались по асфальту. Он еще раз успел выстрелить — в спину удаляющейся Твари — результат был тоже. Тварь вильнула, снова вроде бы рассыпались осколки, и стала удаляться с громадной скоростью, издавая неистовый рев. Охотник прицелился еще раз, собираясь послать вслед еще одну пулю, но было уже поздно — Тварь скрылась за поворотом.

-Да.., — озадаченно пробормотал Охотник, — в следующий раз подпущу ее поближе и, пожалуй, не стоит стрелять в глаз — это ровным счетом ничего не дает. Он задумался, но задумчивое состояние не помешало ему заметить какого-то человека, который вышел на порог своего дома с явным намерением помешать охоте. В руках этот человек держал ружье.
-Эй, ты! — только и успел крикнуть он. В следующий момент ноги его подкосились и он начал медленно сползать на пол, все так же сжимая в руках ружье и оставляя на белой стене ярко-красный след, который, впрочем, в сумерках казался просто грязным пятном. Человек возле освещенного дома был просто идеальной мишенью для Охотника, который без особого труда попал в него с пятидесяти шагов. Охотник еще раз выстрелил в уже безопасный труп и закричал на всю улицу:
-Никто! Вы слышите — никто не помешает мне убивать Тварей! Никто-о-о!!!

Его яростный крик, казалось, завис в воздухе, наполняя сердца тех, кто его слышал ужасом. Он знал, что человек, которого он только что застрелил, был слугой Тварей, он был один из тех, кто продался Тварям, верил им и даже любил их.
Такой же человек был и в чреве той Твари, которую он не смог убить. Когда Охотник пошел дальше, он уже знал, куда нужно стрелять при встрече со следующей Тварью, чтобы убить ее.
Людей, продавшихся Тварям, он ненавидел, может даже сильнее, чем самих Тварей — Охотник только сейчас понял это. Они недостойны сострадания, их жизнь не стоит сожаления, они должны погибнуть, потому, что неизлечимо и опасно больны. Он должен спасать не их, а тех невинных людей, которых они со своими Тварями так часто сбивают на улицах — он сам недавно видел их жертву — растерзанное тело на пустынной дороге.

Следующая Тварь появилась неожиданно даже для чуткого Охотника. Она буквально вылетела из-за угла — он едва успел отпрыгнуть в сторону и автоматически выстрелить в ее слугу, которого он заметил внутри Твари. На этот раз было достаточно одного выстрела: после того, как продавшийся ей человек был убит, Тварь на той же громадной скорости резко повернула, почти под прямым углом, в результате чего перевернулась на бок, а потом, со скрежетом, неуклюже — на спину.
Охотник осторожно приблизился к ней, предварительно все-таки пару раз выстрелив, и посмотрел на человека, лежащего в неестественной позе, придавленного разбитой Тварью. Он улыбнулся — это была его первая жертва. Сначала он направился прочь от погибшей Твари, но вовремя вернулся, поняв преимущества создавшегося положения — мертвая Тварь лежала поперек дороги, почти полностью перекрывая ее, а если учесть, что она лежала прямо за резким поворотом — это было лучшее место для охотничьей засады.

Где-то в темноте слышался нарастающий шум, Охотник не спеша приготовился. Тварь не заставила себя долго ждать — она была уже совсем близко, но Охотник не стрелял, он знал, что будет дальше. И не ошибся: неожиданно ее равномерный рев прервал резкий визг — она затормозила, еще несколько шагов с таким же визгом продвинулась вперед и вовремя замерла на одном месте, вовремя, чтобы не разбиться о мертвую Тварь и вовремя, чтобы Охотник выпустил в нее несколько смертоносных пуль, первая из которых сразила человека, а остальные добили Тварь.

Через десяток минут около двух мертвых Тварей были еще две, с которыми Охотник расправился без особых проблем, хотя в чреве одной из них было четверо человек. Все они, как и предыдущие, лежали в луже крови с продырявленными головами…

Охотник улыбался и стрелял, стрелял и улыбался. Пока все шло хорошо, но в глубине души он чувствовал, что жить ему осталось совсем не долго. И тогда появились они. Две Твари с двух сторон одновременно, они отличались от предыдущих — как-то особенно выли, истошно и пронзительно, над ними, кроме глаз, светились еще и огоньки — красные и синие, которые истерично мигали. Охотник чувствовал исходящую от них опасность, но не собирался отступать. Он решительно сжал в руках винтовку и приготовился окончить охоту, которая обещала стать последней в его жизни.

Он стрелял, стрелял в приближающихся Тварей, в людей в одинаковой форме, которые немного позже появились из их чрева, он не отступал и продолжал стрелять даже тогда, когда их стало слишком много — и людей, и Тварей, даже тогда, когда люди в форме начали стрелять в него. Он прикрывал себя мертвыми Тварями — не для того, чтобы остаться в живых, а для того, чтобы подороже отдать свою жизнь. Он попал в шесть или в семь человек, повредил практически всех Тварей.
Он не обратил никакого внимания на какое-то движение сбоку. Когда же он повернулся в ту сторону, то успел лишь воспринять темную фигуру человека и яркую вспышку, которая и прервала охоту, затмив сознание Охотника невыносимой болью.

Он лежал на асфальте, усеянном битым стеклом, и обильно политом его кровью и кровью тех, кого он казнил. Он знал, что умирает, но не боялся смерти. Он боялся только, что не успеет открыть истину, которую познал только тогда, когда смерть накрыла его своей тенью. Пусть он умирает, но зато вместе с ним умерли и Твари со своими слугами, пусть их было не так много, но и он был один.
Был один, но останется ли одним? Ведь он не родился Охотником и не был им вплоть до утра его последнего дня. Он стал Охотником внезапно, он проснулся им, а после выполнил свою миссию и может теперь спокойно умирать…

Разве только теперь ему нужно сказать этим людям то, что в глубине души они боятся услышать и понять, то, во что он сам не верил пару дней назад.
-Смотрите, он шевелится! — Охотник смутно слышал над собой голоса. — Он, похоже, еще жив, этот псих, нужно позвать врача.
-Тише, он что-то пытается сказать! Полицейские наклонились над ним, пытаясь разобрать слова, смешанные с предсмертным хрипом.
-Каждый…может стать…Охотником…и вы тоже, — с большим трудом произнес, наконец, Охотник и улыбнулся.