Тяжелый день доктора Шрайдера

В это утро привычная схема пути была нарушена: задумавшись, он едва не наехал на окровавленного парня, лежавшего посреди дороги. Немного дальше лежали бесформенные останки его мотоцикла. Шрайдер остановил машину и быстро подбежал к пострадавшему. Тот был еще жив, хотя очень плох — без сознания, весь в крови — его, похоже, основательно протащило по асфальту, наверняка у него было сломано несколько ребер, к тому же, он не пользовался шлемом. Доктор Шрайдер принял решение быстро: он осторожно подхватил слабо стонавшего парня и затащил его в машину, на заднее сиденье. На полной скорости он понесся по «спирали», рискуя оказаться на месте неудачливого мотоциклиста.

Через двадцать минут парня занесли в больницу, а доктор Шрайдер прислонился к своей машине и наконец-то достал сигарету.
— Доброе утро, Фред! — услышав голос, доктор вяло обернулся.
— Здравствуй, Мел. Как дела?
Полноватый доктор Мел Флеминг из отделения реанимации широко улыбнулся.
— У меня все отлично, а вот у тебя, похоже, проблемы, — он заглянул в машину. — Всю обивку тебе менять придется, если, конечно, тебя не привлекают эти узоры на сиденьях.
Флеминг весело рассмеялся, заметив, что Шрайдер сделал кислющее лицо.
— Слушай, Мел, не надо об этом, хорошо?
Мел понимающе закивал головой.
— Ну ладно, не расстраивайся! Да, чуть не забыл, у моей Барбары завтра день рождения, приезжайте с Джулией, она будет очень рада вас видеть.
— Хорошо, обязательно приедем, — доктор Шрайдер швырнул окурок в урну и направился к дверям больницы.
— А все-таки тебе что-то нужно будет сделать с обивкой!
За спиной раздался веселый смех Флеминга, по которому можно было узнать его за милю.

Доктор Шрайдер очень любил эту вечную беготню в коридорах больницы, которая некоторым действует на нервы. Сам он так привык к ней, что не знал, что бы он делал, если бы вдруг ее не стало. Бесчисленное количество раз с кем-то поздоровавшись он, наконец, дошел до своего кабинета, который находился около секционного зала и небольшой, сооруженной по его инициативе, гистологической лаборатории, в которой имелось все необходимое оборудование для микроскопического исследования тканей. Он занимался этим скорее с научной целью — для определения причин смерти на обычных вскрытиях подробная микроскопия требовалась не так часто.

Вскрытия не предвиделось и доктор Шрайдер полдня просидел у себя в кабинете, работая над очередным трудом, посвященном опухолям мозга. Работа полностью поглотила его, он с воодушевлением проработал чуть ли не до вечера, но в какой-то момент доктор вдруг почувствовал, что не может больше заниматься ею. Появилось странное беспокойство, легкая головная боль и знакомое чувство ожидания ЕЕ. Он уже чувствовал, что Она уже пришла к кому-то там, выше этого подвала. С каждой минутой возбуждение и напряжение росло, Шрайдер чувствовал, что ОНА пришла специально для того, чтобы сделать подарок, подарок для него, может даже лучший, чем в прошлый раз, лучший, чем всегда.

Откуда-то из-за стены донесся шум опускающегося лифта. Минутой позже мимо кабинета доктора Шрайдера прошли люди, сначала в одну сторону, немного позже -в другую. Снова заработал лифт. Доктор Шрайдер, уже не в силах превозмогать себя, бросился к дверям секционного зала. Закрыв за собой дверь, он замедлил шаг: на столе, укрытое простыней лежало тело. Рядом, на столике в углу, лежали документы, принесенные санитарами.
— Итак, Госпожа Смерть пришла, — бормотал доктор Шрайдер. — Что она мне принесла? Работу или подарок, подарок, который я жду вечно?

Он подошел к столу и вытер вспотевший лоб. Доктор Шрайдер поймал себя на мысли, что боится разочарования — он даже почувствовал легкую дрожь в руках. Наконец он отбросил край простыни и глаза его засияли: да, это был подарок, подарок для него, может даже самый лучший за все время с тех пор, как он стал любить подарки. Доктор Шрайдер снова прикрыл тело простыней и пошел переодеваться в одежду, необходимую для вскрытия. Потом он выложил инструменты на столик — все было готово. Шрайдер прочитал бумаги, оставленные для него. То, что он там вычитал, ему понравилось: ее звали Амелия, ей было всего восемнадцать лет и это было отравление. Там, наверху, доктор Мел Флеминг ничего не смог сделать — Госпожа Смерть оказалась сильнее.

— О да, Амелия, — обратился Шрайдер к умершей, естественно, не ожидая ответа. — Я узнаю этот яд. Нет, это не те таблетки, что указаны в бумагах. Ты, глотая их одну за другой, не знала, что уже отравлена другим ядом — без цвета и запаха. Амелия, любовь — это самый сильный яд. Она убила тебя, но ты не знаешь, что такое — настоящая любовь. Ведь не знаешь же, Амелия? — доктор Шрайдер усмехнулся странной улыбкой, больше похожей на нервный спазм. — Любовь — это высшее наслаждение! Но для тебя она была наивысшей мукой. Ведь так? Это же не справедливо, Амелия. Но ты узнаешь, что такое настоящая любовь!

Доктор Шрайдер сорвал простыню с трупа и бросил ее в угол. Вслед за ней полетели и его перчатки. Девушка была прекрасна: казалось, смерть не тронула ее своим кощунственным дыханьем. Было только не понятно, почему ей не холодно лежать обнаженной на стальном столе. Она была уже холодна, но ее вид не источал холода, ее суставы были еще подвижны…Доктор Шрайдер поцеловал ее в приоткрытые губы, на которых еще оставались следы помады.

— Ты узнаешь, что такое любовь, крошка Амелия, — его лихорадочный шепот хриплым карканьем отражался от стен. — Я обещаю, я дам тебе тепло…
Доктор Шрайдер с рычащим стоном сорвал с себя одежду и набросился на нее, словно зверь на добычу. В эти моменты он очень любил ее — сильнее, чем любую из тех, что были раньше. Он любил ее так, как никто не любит ни одну женщину в этом мире. Она рождала в нем чудовищную страсть, ее холод пронзал его тело сладкими спазмами, действуя на него сильнее любого наркотика. Он не ждал от нее ответа на свои ласки, но это ему было не нужно — он просто получал от нее то, что она могла дать ему и давал ей то, что мог дать. Он чувствовал, что любим ею.

В тот момент, когда эта безумная страсть достигла своей адской вершины, Шрайдер неожиданно услышал какой-то сдавленный вопль. Он резко оторвал свое лицо от мертвого тела и его горящие глаза впились в Мела, который, бледный как бумага, стоял, ухватившись за двери. Шрайдер издал рев разъяренного зверя, его рука что-то нащупывала на столике с инструментами. Мел очнулся от оцепенения, повернулся и попытался убежать, но только попытался, потому, что его остановила тупая боль в затылке, от которой он упал, теряя сознание — Шрайдер запустил в него молотком для рассекания костей. Обезьяньими прыжками он подскочил к Мелу и, убедившись, что тот жив, достал из шкафчика шприц и что-то впрыснул ему в вену.

— Вот, мистер Флеминг, это успокоит вас часа на два.
Затем Шрайдер спрятал шприц, оделся, натянул на Мела пластиковый мешок и оттащил его в мертвецкую, в морозильную камеру. Захлопнув дверь, он перевел дыхание — все таки Мел был очень тяжелым.

В секционном зале доктор Шрайдер еще раз подошел к столу, на котором лежала девушка. Еще раз жадно взглянув на нее, он одел перчатки, взял длинный острый нож и плавно сделал длинный разрез — от подбородка до лона, затем резкими движениями отделил реберные хрящи вместе с грудиной от грудной клетки и принялся осматривать внутренние органы и брать пробы тканей…Через некоторое время работа была завершена — доктор Шрайдер отправил обратно внутренности и зашил разрез. После он сделал несколько записей в различных бумагах, вынес заключение о причинах смерти.

В дверь несмело постучали.
— Войдите! — доктор Шрайдер оторвался от бумаг. Это была медсестра.
— Доктор Шрайдер, я пришла за результатами.
Шрайдер взглянул на бледное лицо девушки — видно ее нечасто посылали в морг за поручениями — и протянул ей папку с бумагами.
— Да, доктор Шрайдер! — она остановилась у двери. — Вы случайно не видели доктора Флеминга? Он был должен побывать здесь.
— Где-то часа два назад он заходил — я как раз производил вскрытие.
— Вы не знаете, где его сейчас можно найти?
— Нет, он ушел, с тех пор я его и не видел.
— Странно.., — сестра открыла дверь и вышла. В гробовой тишине, неожиданно повисшей вокруг, было ясно слышно, как ее каблуки выбивали на каменном полу коридора нервную дробь.

К этим звукам начали примешиваться другие — глухие, прерывистые удары, которые неслись из мертвецкой. Шрайдер запер внешнюю дверь морга, достал обрывок веревки и направился к очнувшемуся Флемингу. Шрайдер открыл дверь камеры. Извиваясь, словно червь, Мел пытался высвободиться из мешка. Доктор Шрайдер сбросил его на пол и уселся сверху, на грудь Мела, затем приоткрыл молнию на мешке и заглянул вовнутрь. Оттуда на него глядели испуганные глаза Флеминга. Видно было, что тот силился закричать, но то ли страх так сковал его, то ли еще полностью не прекратилось действие препарата, введенного Шрайдером, он только часто дышал и из его горла доносился прерывистый хрип. Шрайдер приблизил к его лицу нож для вскрытий. Флеминг замер.

— Ты ведь знаешь, Мел, я хорошо умею пользоваться этой штукой — одно резкое движение или крик, ты — покойник!
Шрайдер расстегнул молнию на мешке до уровня рук Мела и связал их веревкой — тот и не пытался сопротивляться, он чувствовал слабость во всем теле, и у него не было никаких шансов справиться со Шрайдером, который отличался атлетическим телосложением. К тому же, с разумом Шрайдера явно было не все в порядке.

— Да ты наверное думаешь, что я сошел с ума? — доктор Шрайдер встал с Мела, похожего на громадного перепуганного младенца в пеленках и раздраженно пнул его ногой в бок. — Слушай, Мел! Откуда у тебя этот удивительный талант — портить жизнь себе и другим? Не знаешь?
Шрайдер начал ходить по мертвецкой из конца в конец, бросая на Мела свирепые взгляды. В руке он держал нож, размахивая им, словно отделяя одно слово от другого.
— А все твои неприятности, Мел, оттого, что в детстве ты не слушал своей мамочки! Ты разве никогда не слышал о том, что перед тем, как войти, следует постучать в дверь? Ты разве не слышал, что не следует мешать людям, когда они заняты? И в конце концов, ты слышал что-нибудь о том, что следует попрощаться перед тем, как уйти? А? Ты думаешь это приятно, когда кто-то врывается в твою личную жизнь? Ты ведь мой друг, Мел, думаешь мне приятно будет лишать тебя жизни?
Шрайдер подошел к Мелу и пристально взглянул ему в глаза.
— Зачем…зачем, — наконец заговорил Мел, — зачем ты это сделал?
— Ты хочешь самую главную причину? — Шрайдер на мгновение задумался. — Просто мне это нравится.
— Но как же тогда Джулия?
— Джулия — это совсем другое. Я люблю ее. Может ты не веришь, но это так. Но это любовь из другой моей жизни.

Доктор Шрайдер бросил быстрый взгляд на Мела и снова раздраженно пнул его ногой.
— Да кто ты такой! — его голос, казалось, потрясал стены. — Кто ты, чтобы смотреть на меня как на сумасшедшего, кто вы все?! Жалкие мухи, живущие один день. А мне этого мало!
Доктор Шрайдер перешел на более спокойный тон:
— Меня всегда привлекали противоположные ценности. Всегда. Я всегда одинаково любил и белое и черное, и добро и зло, и рай вместе с адом… Я всегда вынужден был мучиться. Всегда этот вечный выбор. Я мучался от вечных противоречий. Но я нашел способ избавиться от этой проблемы! Я открыл две конторы — для себя и для вас. Я, черное и белое в одном лице. Я проживу вдвое больше, чем любой из вас и перед смертью не буду жалеть, как многие, о том, что прожил эту жизнь не так, как хотелось. Почему бы ни жить так, как хочется? Потому, что это мешает обществу? Да, это так. Вот почему преступники должны быть наказаны. Но я не преступник. Ты же знаешь, Мел, какой я примерный гражданин. Я многое делаю для людей, я приношу пользу и беру за это небольшую плату — просто живу так, как мне нравится и делаю то, что хочу.
Сегодня я позволю быть себе с вашей точки зрения подонком, но завтра я может быть спасу кому-нибудь жизнь. Моя жизнь очень нравится мне, а ты можешь все испортить. А знаешь, Мел, у тебя действительно есть талант портить ситуацию. Мы могли бы неплохо отдохнуть завтра у тебя на вечеринке — я действительно хотел этого. Я бы поздравил Барбару, а мне теперь, похоже, придется соболезновать ей. У тебя красивая жена, Мел, чего ты явно не заслуживаешь. Слезы на ее лице, я думаю, не очень украсят.

— Что ты собираешься делать? — спросил Мел дрожащим голосом.
— Мне жаль, Мел, я не хотел этого, — Шрайдер сжал в руке длинный нож и подошел к распростертому на полу Мелу. Он резко замахнулся и в тот же момент Мел резко двинул ногами и Шрайдер оказался на полу, нож полетел к противоположной стене. Все то время, пока Шрайдер изливал свою душу, Мел пытался незаметно высвободиться, и ему это удалось. Он освободился от мешка, вскочил на ноги и отбросил веревку в сторону. Молнией он проскочил через мертвецкую и секционный зал, рванул на себя ручку двери выхода и обмер — дверь была заперта.

— Ме-ел, — зловещий голос за спиной заставил его вздрогнуть. Сзади, около стола для вскрытий, стоял Шрайдер. Он помахивал ключами от двери и улыбался. Мел прижался спиной к двери, он понял, что кричать не имеет смысла — все равно крик не был бы услышан. Оставался только один выход и Мел понял это. Он неожиданно метнулся к Шрайдеру, схватил по пути табурет и размахнулся, стараясь попасть в голову усмехающемуся доктору. Шрайдер резко отпрыгнул вперед и немного в сторону, уклоняясь от удара, а Мел, с длинным ножом в сердце, не издав ни звука, повалился на пол.
Доктор Шрайдер глубоко вздохнул, поднял разбитый табурет, пристроил его у стены — он уже знал, что будет делать…
Шрайдер приготовил специальный инструмент и быстро ампутировал своей жертве обе ноги — в верхней трети бедер. Еще быстрее — отсек голову, руки тоже не заняли много времени.

Расчлененный труп Мела занял два больших чемодана — сундука, в которых Шрайдер хранил в своем кабинете старые бумаги, из числа тех, что не представляли особой ценности, но их было жаль выбросить. После он вытер обширные кровавые лужи, прибрался в секционном зале, переоделся и позвонил домой, Джулии — ей он сообщил, что вынужден задержаться из-за важных дел на работе. На часах было уже шесть, но темнело еще не скоро. Доктор Шрайдер спрятал чемоданы в своем кабинете и принялся ждать.

Донесся шум опускающегося лифта. Пришли санитары, чтобы забрать тело Амелии. Один из них заглянул в кабинет Шрайдера.
— Вы еще здесь, доктор?
— Да, есть еще кое-какая работа, и попрошу мне не мешать.
Санитар понимающе кивнул — доктор Шрайдер слыл фанатом науки и частенько оставался работать вечерами. И сейчас, он сидел за столом и что-то внимательно рассматривал под микроскопом. Санитар пошел дальше, вскоре шум в коридоре утих, а через некоторое время лифт снова поднялся вверх. Доктор Шрайдер, наконец, убрал невидящий взгляд с пустого предметного стекла.
Когда на улице потемнело, Шрайдер вышел через заднюю дверь подвала и подогнал машину поближе. После он с трудом погрузил чемоданы в багажник. Все прошло удачно — его никто не видел. Он вывел машину на трассу и направился в сторону холмов, собираясь по пути заехать на старинное кладбище на окраине города, где уже много лет не хоронили, и вряд ли там можно было кого-нибудь встретить, особенно в поздний час.

Он бывал здесь и раньше — доктор Шрайдер был знатоком и ценителем художественной резьбы по камню, украшавшей старинные склепы и старые памятники. На этом кладбище были старинные родовые склепы, где со своими предками покоились и последние отпрыски древних семей — такие склепы уже никто не посещал. Доктор Шрайдер знал несколько таких гробниц. Одной из них и суждено было стать последним пристанищем Мела Флеминга.

Шрайдер сорвал заржавленный замок ломиком и проник в темное чрево склепа. Он зажег свечу и ее дрожащий огонек осветил пыльную комнату, уставленную гробами. Доктор Шрайдер огляделся вокруг: один из солидных каменных гробов, стоящий в дальнем углу склепа, вполне подходил. Шрайдер с большим трудом, помогая себе ломиком, сдвинул в сторону массивную каменную плиту-крышку. Дрожащее пламя свечи выхватило из образовавшегося проема белеющие кости. Место было явно занято, но доктора это не смутило.

— Тебе, приятель, придется потесниться…Мир праху Мела Флеминга! — заключил устало доктор Шрайдер после того, как захлопнул наконец тяжелую крышку каменного гроба.
Свеча погасла. Где пронзительно кричала выпь, вдалеке выла собака, луна заливала кладбище мертвенно-бледным светом. «Прямо как в фильмах ужасов» — усмехнулся про себя доктор Шрайдер. У него было отличное настроение — он уже практически справился со своей проблемой.
Окровавленные чемоданы пришлось сжечь, как и одежду Флеминга — впрочем, это заняло не много времени.

Доктор Шрайдер боялся упасть, зацепившись за какой-нибудь могильный камень в неясном свете луны, когда выбирался с кладбища — но этого не случилось — он благополучно добрался до своей машины и теперь, освобожденный, наконец, от забот этого дня, на полной скорости по «спирали» помчался домой.

— Крошка! Я уже дома! — закричал он прямо от порога. Джулия, конечно же, была не очень довольна, что Фред пришел домой так поздно, но она знала, как много значит для него работа, и она, к тому же, очень любила своего Фреда. Джулия просто обняла его.
— Ты не очень меня заждалась? Знаешь, ну и денек был у меня сегодня…
Он не договорил — она закрыла ему рот рукой.
— Я рада, что ты наконец попал домой.
И их губы слились в долгом поцелуе…

©19—20 марта 1994 г.