Про книгу Ирвина Уэлша «Кошмары Аиста Марабу»

14 апреля 2007

Сегодня дочитал сей роман около 6:00. Не подумайте, я не читатель-маньяк, проведший всю ночь за чтением книги, да и роман не настолько хорош, чтобы нельзя было оторваться от чтения до утра. Просто работаю я по ночам и, если позволяют, читаю книги — так время уходит быстрее. Читал в электронном виде переводе Д. Симановского.

Для тех, кто не знает — Ирвин Уэлш — это тот самый шотландский писатель, что написал «На игле», роман по которому сняли довольно неплохой фильм про торчков году этак в 1996.
«Кошмары Аиста Марабу» повествует о близкой писателю теме жизни эдинбургских люмпенов, причем не в обычном описательно-повествовательном режиме, а в виде хитрой сюжетной схемы с философским посылом. Главный герой, Рой Стрэнг, тот еще говнюк, лежит в госпитале в коме эдаким овощем, однако воспринимает окружающий мир, (что, кстати, весьма странно для комы, однако не буду приколупываться к таким мелочам). Он слышит родственников, друзей, медсестер и врачей, чувствует их прикосновения, но всеми силами старается не отреагировать на импульсы из внешнего мира — мол, я труп, овощ, отъебитесь от меня.

Чтобы уйти от мира внешнего, он уходит в мир внутренний, состоящий из двух подуровней (я же говорю, хитрая схема): на поверхности лежат воспоминания о жизни героя с детства до больничной койки, и это самая интересная часть романа, в глубине лежит бред об охоте на Аиста Марабу в Африке в обществе известного футболиста. Причем этот самый Аист — это не птица, а вроде как зловещий демон. С этим слоем романа и связан некий философский посыл, а потому бред об африканской охоте читать достаточно нудно — бред он и есть бред, особенно если вкладывать в него «идею».
Оживление охотничьей эпопеи наступает только в конце романа, где все три сюжетных уровня динамично сливаются в один. Забегая вперед, концовка вообще весьма достойная, сочная и мрачная. Лучшая часть романа, словом.

Описание жизни Роя Стрэнга — это единственное, ради чего стоит прочитать роман, собственно, это и есть роман, остальное — эстетские украшательства. Такой роман неплохо было бы почитать советским интеллигентам в период разрушения СССР, когда вся заграница виделась одним сплошным супер-мега-раем на земле, а уж такие места как США или Великобритания лучшей его частью. Из романа выясняется, что не все так в капиталистическом рае заебись. Что и там есть мрачные рабочие окраины, где царит насилие, невежество страх, алкоголизм, наркомания и всепоглощающая безнадега.

Уэлш, подозреваю, несколько сгустил краски. Посудите сами: главный герой урод и психопат, в детстве подвергнувшийся сексуальному насилию, семья его вообще просто сборище диагнозов и гротеска, друзья-приятели молодые негодяи, дом уродская многоэтажка, заваленная мусором, весь район вообще мрачная дыра. Абсолютно никакого позитива, слишком много говна на квадратный сантиметр одного тела Роя Стрэнга. Видимо, прочитав о его жизни, читатель должен был решить, что так жить действительно нельзя, что лежать в коме и бредить об Африке — лучшая альтернатива. По слухам, этот эффект усиливается в оригинальной версии романа ужасным жаргоном в описании жизни Роя Стрэнга и прекрасным английским языком в той части, что касается африканского бреда, однако в русском переводе все это не так очевидно.

Итак, Рой Стрэнг, «дитя окраин». Он коротконог, длиннорук, кривоголов и лопоух, да еще хромой в придачу. Весь в папашу, и такой же психопат. Его мамаша старая блядь, когда-то прижившая двух ублюдков от разных итальянцев, его сестра — блядь молодая, крайне неразборчивая в связях и тупая, как пробка, его младший брат — имбецил, сводные братья тоже нормальные пацаны — один пидор, другой жеребец, ебущий всех подряд, даже сестру.
Да, с такими генами можно стать только чудовищем. Особенно при постоянных избиениях в детстве и сексуальному насилию от дяди гомопедофила. Рой и стал чудовищем: в более взрослом состоянии жестоко избивает посторонних людей с бандой футбольных хулиганов, потом с этой же бандой устраивает групповое изнасилование знакомой гражданки. Все логично, органично и объяснимо, да еще в сопровождении роскошных описаний жизни эдинбургских окраин. Однако потом у столь чудовищного героя вдруг просыпается совесть. Какого-то рожна из простого пацана, «дитя окраин», вдруг возникает Родион Раскольников, что уже нелогично, неорганично и тем более не объяснимо.

Мучимый моральными терзаниями, герой совершает ряд странных поступков и оказывается в койке реанимационного стационара. В госпитале, видимо под влиянием острой гипоксии мозга и родионораскольниковской трансформации личности у Роя Стрэнга возникает африкано-охотничьий бред, давший название роману. В этом бреду герой совершает охуенное открытие, что главное чудовище его жизни это он сам. Это и есть основная глубокая философская идея романа.

Вердикт.