Любимые писатели

10 сентября 2007

Помню, когда-то давно, в детстве, мне трудно было ответить на вопрос «кто твой любимый писатель?», не говоря уже о любимой книге. Та же сложность была и с «любимой музыкальной группой». Если с музыкой остается прежняя ситуация — слишком много всего и разного я слушаю, то с писателями стало попроще.

Глядя из дня сегодняшнего в сторону детства, видишь не так уж много — запомнилось далеко не все. Видимо, те писатели и книги, что запомнились, и есть те самые — любимые.

Как только я научился более-менее читать, авторитетным для меня писателем сразу же стал Владимир Уткин, автор таких мощных произведений, как «Вдоль большой реки», «Гремящий мост» и «Горизонты без конца». Книги, естественно были детские, как говорилось «для младшего и среднего школьного возраста».
Как всякий нормальный советский пацан младшего возраста, я любил фильмы про индейцев с Гойко Митичем, а также игры «в индейцев». Индейцы — феномен американский, книги об индейцах написаны тоже большей частью американцами. Я, помниться, пытался читать Фенимора Купера, но не смог — он был жутко тяжеловесным, сказывался ХIХ век и перевод. Умение читать Купера приходит позже, когда теряется весь интерес к индейцам. Такой вот парадокс.

Так вот, так как индейцев у нас не было, приходилось писать про первобытных людей — те были везде и у всех. Повести Владимира Уткина были как раз о них, родимых. В них было все — мамонты, охотники, приключения, войны. В них была некоторая «историчность». Я перечитывал их раз 10, не меньше.

Потом был Аркадий Гайдар. Я до сих пор считаю, что он — один из самых мощных советских писателей вообще, а что касается книг для подростков — ему нет равных. Книги для детей пишут многие, для взрослых — тем более. Для подростков писать крайне тяжело, никто этим не занимается. Поэтому подростки развитые читают взрослые книги, недоразвитые — не читают вообще.

Гайдар писал для детей о серьезных вещах, иногда его книги просто-напросто пугают.
Это нормальные мальчишеские книги о невыдуманном мире.
Пожалуй, моей любимой повестью Аркадия Гайдара была «Судьба барабанщика», хотя и все остальные книги я читал и множество раз перечитывал. Был у меня трехтомник (или четырех-, не помню точно) полного собрания сочинений.

Где-то в те же времена любил почитывать Василия Яна. Интерес к истории был остр еще тогда, видимо. Тоже был то ли трех-, то ли четырехтомник. Прочитал все, но наиболее запомнилась и понравилась трилогия «Нашествие монголов». После прочтения серьезных книг по истории, написанное Яном видится уже в другом свете, но тогда это было очень и очень.
Вообще, что касается так называемых «исторических романов», то нужно к ним относиться как к обычным художественным приключенческим книгам. Изучать по ним историю глупо. Они могут послужить только побуждением к изучению заинтересовавшего исторического события или лица по более серьезным источникам.

Несколько позже, в годы угара Перестройки, начали массово издаваться неведомо кем и продаваться книги английских и американских детективщиков, на плохой серой бумаге, с дрянными картинками на мягкой обложке. Не хватало советским людям брутальных детективов и боевиков, повести в «Человеке и Законе» были чересчур пресными. Милиционеры были неинтересны. Куда им до полицейских и тем более частных детективов!

Так я увлекся Джеймсом Хедли Чейзом (James Hadley Chase). Этот тип написал несколько десятков совершенно однотипных романов, многие я прочитал. Не запомнилось толком ничего. Однозначно пустая трата времени. Но нравилось.
Любопытно, что даже в статье про Чейза в «Википедии» особо отмечается тот факт, что его романы особо были популярны в годы Перестройки. Сейчас такую фигню никто не читает, его полностью вытеснили наши родные детективных дел мастера.

Тогда же я читал и Агату Кристи (Agatha Christie). Такой себе был «криминальный период» в жизни. Неокрепшему детскому мозгу романы Агаты Кристи казались вершиной литературы. Много чего перечитал, запомнились только «Восточный экспресс» и «Десять негритят».

Всего через несколько лет стало очевидным, что женщина написать что-то путное не способна в принципе (кроме, разве что детских сказок), тем более детектив. Что раньше казалось умным закрученным сюжетом, интригой, оказалось идиотскими маразмами, притянутыми за уши. Элементарная логика и здравый смысл тут же разрушали любой агатокристовский сюжет.

«Криминальный период» сошел на нет годам к 13—14, начался период более приличной литературы — фантастики. В основном, это была американская фантастика 60-х годов, наиболее матерая из фантастик. Читал строго научную, несколько позже — авантюрную фантастику. Фэнтези как-то не зацепило. До сих пор настораживают взрослые мужики, читающие про гномов и эльфов.
Перечитал массу авторов, наиболее любимым «научным» был, пожалуй, Роберт Шекли (Robert Sheckley), «авантюрным» — Филип Хосе Фармер (Philip Jose Farmer) (его в различных энциклопедиях фантастики именуют «мастером фэнтези», это совсем не так). Кстати, если сейчас попадется какая-либо нечитанная книга кого-нибудь из них, с удовольствием прочитаю.

В районе 18—22 лет ударился в мистику, в основном в лице Стивена Кинга (Stephen King). Вот сейчас гляжу на штук двадцать его книг на полке, недоумеваю, нафига я их столько купил и что с ними теперь делать.
Очень нравился мне «король ужасов». Что характерно, многочисленные фильмы по его книгам считал отстойными, мол, «книга всегда лучше». Впрочем, и сейчас так думаю.
Сначала каждую новую книгу Стивена Кинга я поглощал запоем, затем как-то незаметно стал тяготиться мистикой, занудным «саспенсом», а главное склонностью Кинга к чудовищной многословности. По здравому размышлению, даже его самые короткие рассказы тянут на средних размеров повесть. Видимо, платят ему за объем. Жадный он.

Наиболее запомнилась сага Стивена Кинга «Темная башня». Читать было интересно, повествование не слишком затянутое, однако история все не заканчивалась от тома к тому. Я прочитал третий том и плюнул. После этого вышло еще несколько, но читать больше неохота. Все равно еще наверняка не дописал. Когда допишет, может быть и дочитаю.

На сем автобиографические воспоминания считаю законченными.

Что я сейчас люблю читать? Как обычно — много и всякого. Меньше стал читать художественной развлекательной литературы, больше публицистики, книг по истории, политике, экономике. Перечитал классику, не осиленную в свое время в школе.

Деньги спущу скорее на справочник, чем на развлекательное чтиво.
Книги покупаю крайне мало, львиную долю качаю из Интернета.

Что касается художественной литературы, все же могу выделить несколько любимых писателей.

Конечно же, Виктор Пелевин — впрочем, явление уже уходящее для меня. Мощные «Чапаев и пустота» и «Generation П» в прошлом, следующие его романы стали менее интересными, зато более наполненными буддистской околофилософской заумью. Последнее прочитанное произведение «Шлем ужаса» является явным отстоем.
Впрочем, обязательно буду читать Пелевина и дальше: вдруг еще что-то хорошее напишет?

Весьма люблю почитать Владимира Сорокина. Вот кто не перестает радовать. Всегда под рукой сборник его рассказов «Пир», частенько заглядываю. Это уже явление несколько иного порядка. Здесь не сюжеты и герои притягивают, а только лишь язык. Царство абсурда и разложения. Порочная красота слова.
Последнее читанное — «День опричника», как и все остальное, понравилось. Любимое произведение, пожалуй, «Сердца четырех».

Не равнодушен к легкой, но весьма качественной прозе Бориса Акунина. Читал все, что он написал на сегодняшний день. Первоклассное развлекательное чтение — без «философствований» и «эстетизма» первых двух авторов.

Окинул взглядом вышенаписанное, задумался.
Сначала были русские писатели в качестве любимых в годы счастливого советского детства. Затем началась Перестройка, открыли «железный занавес» и рвануло. Потекло в разбитый «совок» всякое говно. Одни иностранные фамилии, большей частью американские.
Мягкий подростковый разум не мог сопротивляться массированной и очень мощной антисоветской, затем антирусской пропаганде. Все русское казалось отстоем, все западное приветствовалось. Отошел от этого не скоро.
Вот, в конце перечислил трое любимых писателей — все опять русские. Back for good, так сказать.

Однако и среди забугорского есть вещи, к которым я неравнодушен. Перво-наперво, фантастика для меня сегодня — это Нил Стивенсон (Neal Stephenson), великий и могучий. Фантастика всегда была делом американцев, без сомнения, это лучшее, на что они способны. Нил Стивенсон  же, по моему глубокому убеждению, наиболее мощный из американских фантастов.
Его «Алмазный век» и «Лавина» бесподобны. Когда читаешь его романы, понимаешь, что мужик он весьма умный. Придраться совершенно не к чему — тексты безупречны с точки зрения здравого смысла и логики. И это фантастика! Повествование затягивает не на шутку, сюжеты глубоки, герои проработаны. Некоторые из его книг я еще не читал, оставляю на потом, на десерт. Буду смаковать.

Другой мой любимый писатель из иностранцев — Чак Паланик (Chuck Palahniuk). Книги пишет просто гениальные, читал все, кроме «Призраков». Эту книгу как-то упустил, сегодня только вот обнаружил это досадное упущение. Зато будет, что смаковать в ближайшем будущем.
Книги Паланика написаны отличным скупым лаконичным языком, герои нетривиальны, сюжетные ходы неожиданны и запутанны. Сцены романов и описания полны жесткой натуралистичной патологии.
Наиболее понравился роман «Невидимки».
На этом, наконец, закончу писать. Пойду читать.